Европейское перевооружение 2020-х годов

В 2020-х годах произошла масштабная трансформация военной политики европейских государств, значительно ускорившаяся в 2022 и 2025 годах. Ключевыми факторами этих изменений стали вторжение России на Украину, начавшееся в 2022 году, и геополитические сдвиги в период второго президентского срока Дональда Трампа.

Основными характеристиками этой перестройки стали локализация оборонного производства, увеличение военных бюджетов на исследования и разработки, реиндустриализация экономики и углубление военной интеграции между странами Европейского союза. Эти меры направлены на создание автономного оборонного потенциала, независимого от Соединённых Штатов Америки.

Исторический контекст[править | править код]

До начала 2020-х годов Европейский союз действовал в рамках Общей политики безопасности и обороны, ориентированной преимущественно на кризисное регулирование и миротворческие операции. Несмотря на положения Договора о ЕС, допускающие формирование общих оборонных механизмов и соглашений о взаимопомощи, сохранялась значительная зависимость от военной поддержки НАТО и вооружённых сил США.

Проблемы военной эффективности[править | править код]

К началу 2024 года среди государств-членов НАТО сохранялись существенные различия в объёмах оборонных расходов. Из 32 стран альянса лишь 18 достигли или взяли обязательства достичь установленного целевого показателя в 2% ВВП. Это означало заметное снижение по сравнению с периодом Холодной войны, когда европейские члены НАТО обычно направляли на оборону от 3% до 5% национального ВВП. Недостаточное финансирование негативно сказывалось на эффективности многих оборонительных систем, что проявилось даже после принятия новых планов обороны на Вильнюсском саммите НАТО в 2023 году.

Многие европейские государства не смогли преобразовать политические обещания о наращивании военных расходов в конкретные производственные контракты. Это ограничивало расширение оборонно-промышленного потенциала, необходимого как для поддержки Украины после российского вторжения, так и для пополнения собственных военных запасов НАТО. Наибольшую активность в модернизации вооружённых сил демонстрировали страны, расположенные в зоне расширенного передового присутствия НАТО.

Согласно анализу Европейского оборонного агентства, отсутствие координации между государствами-членами приводило к ежегодному недополучению около 25 миллиардов евро. Хотя совокупные военные расходы стран ЕС составляли примерно треть от американских, их общий промышленный потенциал в военной сфере достигал лишь около 10% от показателей США. Европейские государства также сталкивались с трудностями в распределении ресурсов между оборонными затратами и программами социального обеспечения.

Изменения в геополитической обстановке[править | править код]

Стратегический фокус Соединённых Штатов начал смещаться с Европы в сторону Индо-Тихоокеанского региона ещё при администрации Обамы. Как демократические, так и республиканские правительства всё чаще рассматривали Китай, а не Россию, в качестве основного стратегического конкурента. Эта тенденция сохранялась и при последующих администрациях, что вело к снижению внимания США к вопросам европейской обороны.

Возвращение Дональда Трампа на пост президента США в 2025 году внесло значительную неопределённость в трансатлантические отношения в сфере безопасности. Скептическое отношение Трампа к НАТО и заявления о возможном отказе от защиты союзников, не выполняющих финансовые обязательства, стимулировали усилия по достижению Европой оборонной самодостаточности.

Меры по наращиванию военного потенциала[править | править код]

В марте 2024 года первая комиссия фон дер Ляйен представила Европейскую оборонно-промышленную стратегию, предлагавшую переход к «режиму военной экономики» в ответ на российское вторжение в Украину и опасения относительно возможного выхода Трампа из НАТО. Новая стратегия установила ряд целей на 2030 год, включая требование к государствам-членам ЕС направлять 50% закупочных бюджетов на заказы в европейском оборонно-промышленном секторе.

План предусматривал увеличение доли совместных закупок с 18% до 40% и рост поставок военной продукции внутри Европейского Союза до 35% от общей стоимости оборонного рынка ЕС. Стратегия также вводила Европейскую программу оборонной промышленности (EDIP) с первоначальным финансированием 1,5 млрд евро на 2025–2027 годы, направленную на стимулирование совместного производства вооружений и укрепление кооперации между оборонными предприятиями государств ЕС. Документ также поддерживал интеграцию Украины в европейскую оборонную систему, включая участие украинской промышленности в программах ЕС, создание Форума оборонной промышленности ЕС-Украина и открытие Офиса оборонных инноваций ЕС в Киеве для обмена боевым и технологическим опытом.

Предлагались различные механизмы финансирования, включая возможное использование замороженных российских государственных активов и корректировку кредитной политики Европейского инвестиционного банка для включения в неё оборонных проектов.

В феврале 2025 года НАТО инициировало обсуждение вопроса о существенном повышении целевых показателей оборонных расходов для стран-членов сверх установленного ранее норматива в 2% ВВП. Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте заявил на 61-й Мюнхенской конференции по безопасности, что членам альянса потребуется увеличить военные расходы до «значительно более 3%» от национального ВВП. Это заявление стало ответом на призывы США достичь уровня в 5% ВВП на оборонные нужды.

Страны Восточной Европы, особенно Прибалтики и Польши, продемонстрировали готовность к увеличению расходов для противодействия потенциальным угрозам со стороны России. Франция, а также государства Южной Европы с высоким уровнем госдолга, включая Италию и Грецию, поддержали эту инициативу. Однако страны Северной Европы с фискально консервативными правительствами, такие как Нидерланды, Германия и Швеция, выступили против новых долговых обязательств. Другие государства, включая Соединённое Королевство, предлагали более умеренные целевые показатели — от 2,5% до 3,5% ВВП.

Препятствия и сложности[править | править код]

Процесс перевооружения столкнулся с рядом серьёзных вызовов. Предшествующая деиндустриализация Европы, особенно в военной сфере, привела к тому, что оборонные подрядчики столкнулись с дефицитом производственных мощностей на фоне растущего спроса на вооружения для Украины. Это ограничивало возможности по выпуску достаточного количества военной техники, включая танки, снаряды и истребители.

Тенденция к наращиванию военного потенциала вызвала активные дискуссии о балансе между оборонными расходами и программами социального обеспечения. Хотя некоторые лидеры, включая генерального секретаря НАТО Рютте, выступали за перераспределение части социальных расходов в пользу обороны, это предложение встретило сопротивление со стороны многих европейских правительств.

См. также[править | править код]

Ссылки[править | править код]