Загробная жизнь в Византии
Загробная жизнь в Византии — это комплекс верований византийцев о состоянии души между смертью и Страшным судом. Хотя единого термина для этого состояния не существовало, из сохранившихся источников ясно, что посмертная участь праведников и грешников различалась: первые обретали блаженство, вторые подвергались наказаниям различной степени. Судьба души определялась прижизненными поступками человека, но чаще всего решалась в ходе частного суда, который мог быть кратким или представлять собой длительное путешествие.
В Ветхом Завете загробный мир, известный как шеол, переводился в Септуагинте как ад. Это было подземное царство тьмы, куда нисходили все умершие независимо от их праведности, ведя там призрачное существование в отчуждении от Бога. Приход в шеол не был следствием суда. Уже в ветхозаветных текстах встречались исключения: говорилось о вознесении на небо Еноха и Илии, а также упоминалось всеобщее воскресение. Новый Завет также не предлагает единой системы взглядов на смерть и загробное существование. Эта библейская неопределённость обусловила сдержанность ранних отцов Церкви в данном вопросе, который не рассматривался и на вселенских соборах. Свобода интерпретации позволила раннехристианским авторам комбинировать элементы различных традиций для создания устрашающих образов загробного мира с дидактическими целями. В средневизантийский период наметилась тенденция к систематизации, особенно в рамках энциклопедических устремлений X века. Такие тексты, как «Житие Василия Нового», синтезировали разнообразные позднеантичные богословские воззрения, формируя всеобъемлющую картину посмертного пути души. Тогда же появились многочисленные изображения, связанные со смертью и посмертной участью: отделение души от тела, предварительный суд в виде взвешивания дел, пребывание души в раю или аду. Ад изображался как тёмная пещера, печь с отделениями или антропоморфная фигура, хватающая души грешников. Эти образы не были стандартизированы и часто несли самостоятельную богословскую нагрузку.
К XV веку византийские представления о загробной жизни претерпели изменения под влиянием католической концепции чистилища. Марк Эфесский, стремясь отстоять православную позицию, изложил более систематизированное учение о состоянии душ, где праведники и грешники ожидают окончательного воздаяния, причём грешники не подвергаются внешним наказаниям, но мучаются воспоминаниями о своих грехах.
В литургической практике центральным вопросом была эффективность молитв: могут ли они лишь облегчить участь души или полностью изменить её статус, вызволив из ада. Некоторые возникшие в поздний период чины, например, «Последование на исход души», утверждали возможность такого вызволения, что порождало дилемму о смысле добродетельной жизни. Окончательное богословское оформление такая практика получила на Ферраро-Флорентийском соборе, где была допущена возможность перехода некоторых душ из ада в рай. Иконография «Последования на исход души», сочетая разрозненные мотивы в связное повествование, визуально проясняла и усиливала содержание текста, служа упражнением для покаяния и размышления живущих.
Формирование учения о загробной жизни[править | править код]
Загробная жизнь в раннем христианстве[править | править код]
Византийцы твёрдо верили, что смерть не является концом существования. В то же время они полагали, что бытие души вне тела относится скорее к области мистического опыта, нежели богословских изысканий. Большинство раннехристианских авторов сходилось во мнении, что смерть заключается в отделении сознательной души от материального тела, и верующие надеялись дождаться конца света в комфортном месте, таком как «лоно Авраамово» или подобном ему, затем воскреснуть во плоти и стать свидетелями триумфа Христа. Позиция византийской церкви по эсхатологическим вопросам соответствовала православной догме и практически не оставляла пространства для толкований. Никео-Цареградский Символ веры содержал догмат об ожидании воскресения мёртвых и будущей жизни. В то, что воскресение будет телесным, а не духовным, верили христианские богословы начиная с Ипполита Римского (II—III века). В VIII веке один из отцов Церкви Иоанн Дамаскин в своих «Священных параллелях» в главе «О времени смерти» утверждал, что души ожидают в загробном мире определённого Богом времени, когда воскреснут все, но не путём воплощения душ, а телесно. В силу местной специфики значительное внимание вопросу о телесном воскресении уделяли в Египте. Несмотря на осуждение обычая мумификации со стороны таких видных богословов, как Шенуте и Августин Гиппонский, многие египтяне желали, чтобы их тела сохранялись для большей гарантии воскресения в надёжной могиле.
Систематизация учения в Византии[править | править код]
В отсутствие точных догматических определений византийцы проявляли значительную озабоченность вопросом о том, в какой именно форме произойдёт телесное воскресение и смогут ли после него узнать друг друга родственники и друзья. Проблема «опознания родственных душ» возникала как реакция на дуалистические учения, принижавшие роль материального мира. В Византии, с её существенно осязательным характером литургических традиций, включая иконопочитание, господствовало представление о непрерывности материального существования после смерти и до воскресения. Богослов VII века Андрей Кесарийский называл глупостью идею, что воскресшее тело будет лишено своих органов, с помощью которых человек прославлял Бога при жизни, и половой принадлежности. В конце VIII века «ангелоподобность» и неузнаваемость воскресших тел осуждал как оригенистскую ересь монах Феодор Студит. Иной ответ на тот же вопрос дал в XII веке историк и богослов Михаил Глика. По его мнению, прижизненный половой диморфизм стал результатом утраты первичного бесполого «ангельского» состояния, к которому в конце концов надлежит вернуться.
С окончанием Тёмных веков и возрождением интереса к античным философским теориям византийские мыслители вновь начали интересоваться проблемой переселения душ как предметом критики. Во второй половине IX века патриарх Фотий опровергал учение неоплатоника Гиерокла Александрийского, связывавшего душу с божественным предопределением. Осуждённые церковью в 1082 году взгляды на метемпсихоз философа Иоанна Итала могут быть реконструированы только приблизительно. Соответствующий анафематизм был включён в православный Синодик и направлен против тех, кто предпочитает «глупую так называемую мудрость внешних философов, и следующих за их наставниками, и принимающих перевоплощение человеческих душ или то, что они, подобно бессловесным животным, погибают и переходят в ничто и вследствие этого отрицающих воскресение, суд и конечное воздаяние за жизнь». Как отмечал комментатор Синодика Ж. Гийяр, анафема в такой формулировке содержит очевидное противоречие, поскольку платоновская доктрина о переселении душ несовместима с теорией Аристотеля о разрушении души после смерти. Соответственно, невозможно обвинять кого-либо в следовании обоим подходам. Согласно Периклу Иоанну, на самом деле Итал с помощью логических аргументов доказывал, что душа, хотя и продолжает существовать после смерти, не развивается бесконечно, а ограничена суждением Бога о себе. Теория Итала была попыткой скорректировать учение Григория Нисского о бесконечном движении души к союзу с Богом, которое философ считал не вытекающим из предположения о конечности времени божественного суда.
В поздний период идея переселения душ перестала, видимо, интересовать образованных византийцев, за единственным исключением философа XV века Плифона. Последний раз византийские богословы обратились к теме загробной жизни в ходе споров с католиками на Ферраро-Флорентийском соборе в 1438—1439 годах. Участник диспутов с латинянами о чистилище епископ Марк Эфесский сформулировал позицию византийской церкви следующим образом: существует три категории душ, из которых первые находятся в аду и не имеют шансов на спасение, другие уже получают божественную благодать, то есть святые, и прочие, которые находятся в середине. Последние — это «средние» люди, которые умерли в христианской вере, но с незначительными грехами, в которых не успели покаяться, или с большими, в которых покаялись, но не успели проявить «плоды раскаяния».
Примечания[править | править код]
Литература[править | править код]
- |заглавие=Egypt in the Byzantine World 300—700|часть=Between tradition and innovation: Egyptian funerary practices in late antiquity|ссылка=https://books.google.ru/books?id=bCtxJwWlVW4C%7Cответственный=Ed. by Багналл, Роджер|место=Cambridge, Eng.|издательство=Cambridge University Press|год=2007|isbn=978-0521145879|ref=Dunand|pages=163—184|allpages=482}}
Категория:Общество Византии Категория:Смерть Категория:Загробные миры