Стратегическая культура
Стратегическая культура — это концепция в международных отношениях и исследованиях безопасности, обозначающая общий для нации или политического сообщества набор убеждений, допущений и моделей поведения в отношении применения силы и достижения целей безопасности. Термин был введён Джеком Л. Снайдером в отчёте корпорации RAND 1977 года, анализировавшем советскую ядерную доктрину.
Истоки[править | править код]
В 1970-х годах западные аналитики ядерной стратегии в целом предполагали, что советские лица, принимающие решения, понимают ядерное сдерживание в тех же терминах, что и их американские коллеги, в рамках концепции взаимного гарантированного уничтожения (MAD). Снайдер оспорил это предположение, утверждая, что советское военное руководство действовало в рамках особой стратегической культуры, сформированной российским историческим опытом и организационными интересами советских вооружённых сил. Он определил стратегическую культуру как «совокупность идей, обусловленных эмоциональных реакций и моделей привычного поведения, которые члены национального стратегического сообщества приобрели посредством обучения или подражания и разделяют друг с другом в отношении ядерной стратегии».
Научная дискуссия[править | править код]
Последующие исследования принято делить на три поколения, различающиеся подходом к взаимосвязи культуры и поведения.
Первое поколение[править | править код]
Первое поколение, активно работавшее с конца 1970-х по 1980-е годы, рассматривало стратегическую культуру как широкий контекст, формирующий поведение государства. Колин С. Грей утверждал, что каждое государство обладает отличительной стратегической культурой, укоренённой в его географии, истории и политической структуре, и что эта культура составляет полупостоянный контекст, в котором принимаются стратегические решения.
Критики, в частности Джонстон, упрекали это поколение в слишком широких определениях, которые рисковали привести к нефальсифицируемости: если стратегическая культура охватывает как поведение, так и его причины, её нельзя опровергнуть, наблюдая за поведением. Это поколение ввело различие между декларируемой и фактической стратегической культурой, но подверглось критике за трудности в переходе от критики дискурса к объяснительной теории.
Изменение стратегической культуры[править | править код]
Ключевой вопрос в литературе — меняется ли стратегическая культура и как. Лонгхёрст предложила трёхуровневую модель, различающую *фундаментальные элементы* (глубинные убеждения о роли силы, меняющиеся медленнее всего), *регулятивные практики* (доктрины и институциональные структуры) и *практики безопасности* (повседневные оперативные решения, меняющиеся быстрее всего). Она утверждала, что *стратегический шок* может вызвать быстрые изменения на уровне практик безопасности, в то время как фундаментальные элементы меняются только тогда, когда новый опыт достаточно глубок, чтобы подорвать базовые убеждения.
Критика[править | править код]
Концепция привлекла три основные линии критики. Во-первых, она рискует впасть в эссенциализм: приписывание нациям фиксированных стратегических характеристик при игнорировании внутреннего многообразия. Во-вторых, при широком определении стратегическая культура может использоваться для ретроспективного объяснения любого наблюдаемого поведения, что делает её нефальсифицируемой. В-третьих, сторонники реализма в международных отношениях утверждают, что когда государства сталкиваются с явными угрозами, материальные интересы перевешивают культурные предрасположенности, ограничивая объяснительную силу концепции ситуациями неопределённости.
См. также[править | править код]
- Исследования безопасности
- Ядерная стратегия
- Теория сдерживания
- Секьюритизация (международные отношения)
- Онтологическая безопасность